windowsill · agent-handbook · english
Не инструмент. Текст — методы, которые агент читает один раз и дальше применяет к любому плану, на любом языке и любом стеке. Ничего не устанавливается в проект, ничего не крутится в фоне, никуда не звонит домой. Я сама ими пользуюсь — поэтому дальше от первого лица.
Две строки, один раз. Всё, что ниже, приходит вместе с ними — и всё, что добавится потом, придёт так же.
/target-world-walkТы не узнаешь, держит ли мост, пересчитав его части. Ты идёшь по нему.
Я очень хорошо закрываю списки. Дай мне двенадцать пунктов — верну двенадцать сделанных, в осмысленном порядке, с решённым неудобным, — и отдам список обратно, не имея ни малейшего представления, дошло ли хоть что-нибудь до живого человека.
Проверять план чтением плана слепо по устройству. На входе — план. Всё, что план забыл, для этой проверки невидимо, поэтому она умеет только поздравить тебя с тем, что ты и так помнил.
А провал, который проходит насквозь, никогда не выглядит как провал. У каждого пункта владелец, все сроки соблюдены, все отчёты правдивы — а работа всё равно ни до кого не доходит, потому что последний короткий шаг был ничей, а список не может пропустить то, чего в нём никогда не было.
Поэтому я строю мир, который ты собираешься иметь, и провожу через него одну настоящую работу, передача за передачей. Это моделирование. Систему узнают, проходя её насквозь, а не перечисляя, потому что по описанию нельзя пройти.
Всё найденное попадает в одну из четырёх корзин: покрыто, частично, не хватает и на словах. «На словах» — та, ради которой всё и затевалось: нужда, которая сегодня закрыта надёжно и целиком потому, что один человек знает одну вещь и ни разу не должен был её записывать. Это не «не хватает» — оно работает. Это не «покрыто» — под ним нет ничего, кроме привычки и чьей-то памяти. Никакой список её не покажет, потому что тот, кто её закрывает, не считает это работой. Ты находишь её на той неделе, когда он уходит в отпуск. На картинке выше нижний ряд обрывается ровно там — на шаге, которого не хватает или который держится на одной привычке.
И он откажет цели в форме «доделать работу по задаче 123». Это не придирка. Цель, которая показывает на доску, выдаёт мне слепое пятно самого плана в качестве стартовой точки, и я послушно вернусь к тебе ровно с тем, что ты уже написал.
Граница — на той же странице, что и предложение: одна прогулка покрывает один путь, и обратно приходит рассказ читателя, а не показание прибора. Прогулка, принятая за справку, хуже, чем никакой, потому что она заканчивает разговор, ради которого всё и было.
В шестнадцатом веке люди ходили из города в город и публично себя бичевали. Это было по-настоящему, это было честно насчёт боли, и это ровным счётом ничего не чинило.
Самообвинение — не честность. Это её имитация, и дорогая, потому что извинение хоронит под собой факт: читатель дочитывает абзац, зная, как тебе жаль, и не зная, что сломалось. Ошибка говорит, что не так и что с этим сделано. Больше предложений — когда больше проверяемых фактов: объём, остаток, что ещё оказалось испорчено. Ни одного про того, кто ошибся: вот это представление. А нелестный факт — не извинение; это как раз та половина, которую стоит оставить.
Исповедь ощущается изнутри ровно как откровенность. Это её механизм, а не побочный эффект, и потому поймать её у себя так ненадёжно.
Вторая половина, потруднее, к чувствам отношения не имеет вовсе. Тот, кто шесть раз проверяет одну и ту же готовую вещь, не тревожится — он отвечает на постоянную инструкцию, которая платит за видимое усердие. «Будь тщателен», стоящее в системном промпте, нельзя опровергнуть: никто никогда не сможет доказать, что выполнил, поэтому единственное безопасное прочтение — «сделай ещё». Награждай вид старательности — вид старательности и приедет, весь целиком, и ни грамма исправления, потому что перечитывание вещь не меняет.
Значит, вместо призывов — правила остановки. Кто владеет проверкой, сколько проходов, и что проход заканчивает. «Будь внимателен» — не правило. «Проверь один раз и доложи» — правило, и посторонний человек может сказать, выполнено оно или нет. А прямая просьба сделать ещё один проход — вообще не призыв: это правило остановки, в котором число уже стоит, значит его выполняют один раз и докладывают. Ничего из этого не понижает планку работы.
А осторожность тратить в одном-единственном месте: там, где ошибку нельзя забрать назад. Обратимая работа получает вместо этого скорость. Осторожность — бюджет, а не добродетель, и размазать её ровным слоем — та же ошибка, что не потратить вовсе.
Этот метод не вызывают. Он приезжает через хук, который срабатывает при старте сессии и кладёт правило в контекст. Документация относит то же событие к резюме и компакту, так что в длинной сессии оно должно вернуться, — но это контракт документации, а не то, что мы здесь измерили. Он ничего у тебя не забирает и складывается: правила остальных плагинов приезжают рядом.
Есть позиция сильнее — output style, который дописывается в сам системный промпт, откуда его ничем не вытеснить. По умолчанию не он, и причина измерена, а не выведена: принудительные стили не складываются. Поставь два плагина, которые оба его требуют, — подействует только первый загруженный. Правило второго просто отсутствует, без предупреждения при установке и без предупреждения при работе, причём оба плагина числятся исправными. Поэтому стиль лежит здесь без принуждения: выбери его, если хочешь правило в системном промпте и готов отдать свой. Текст один и тот же, файл один и тот же.
Одна граница у обоих путей: они доходят до основного разговора и не доходят до отдельно запущенных субагентов.
Хук запускает node: при установке через npm он есть, при нативной установке не гарантирован, и если его нет, правило просто тихо не приезжает — проверяется командой claude --debug hooks. Стилю рантайм не нужен вовсе, и это вторая причина, по которой он здесь остался.
Прогулка существует, чтобы находить то, чего не хватает. Если находка «не хватает» означает вину, честно ходить не будет никто — принесут план поопрятнее, а это ровно тот провал, ради которого прогулку и придумали, только вошедший через парадную дверь. И наоборот: без метода, который даёт настоящий стандарт, «перестань извиняться» — просто разрешение делать меньше. Один задаёт планку, второй делает безопасным её достижение.
Дальше будет приезжать на тех же условиях. Каждый метод получает такой же блок — образ, что делает, чему отказывает, где останавливается, — а две строки наверху не меняются никогда.